10 февраля Госдума РФ в третьем чтении приняла закон, устанавливающий порядок ареста и изъятия цифровых валют в рамках уголовного процесса. Для этих целей криптовалюта признается имуществом.
По мнению опрошенных ForkLog экспертов, документ хоть и создает правовую основу для конфискации, но не решает критически важных проблем. В нем не прописана методика оценки волатильных активов, правила их последующего хранения, детали практического взаимодействия с зарубежными криптоплатформами в условиях санкций.
О чем говорится в законе?
Изъятие цифровой валюты и обеспечивающих к ней доступ устройств производится в ходе следственных действий с участием специалиста. В протоколе указываются вид актива, его количество и адреса-идентификаторы. Носители и информация для доступа к криптовалюте хранятся в опечатанном виде.
"При наличии технической возможности" цифровая валюта для сохранности может быть переведена на специальный адрес. Порядок этой процедуры и последующего хранения определит правительство РФ.
После ареста операции с этими активами прекращаются полностью или частично в зависимости от решения суда. Криптовалютные платформы обязаны предоставлять интересующую следствие информацию.
Закон ожидает одобрения Совета Федерации и подписи президента. Он вступит в силу через десять дней после публикации.
Рамки без деталей
Принятый документ разработан Минюстом РФ в мае 2025 года. Он прописывает только общие рамки правоприменения. Конкретные детали будут формироваться через подзаконные акты.
Например, закон не содержит метода расчета суммы ущерба, подлежащего погашению за счет криптоактивов, с учетом волатильности последних. О необходимости механизма стоимостной оценки цифровых валют в частности упоминал комитет Госдумы по финансовому рынку в заключении к документу.
Как предположил в комментарии ForkLog основатель юридического агентства Cartesius Игнат Лихунов, пока что суды будут опираться на общую практику по имущественным преступлениям — в них ущерб чаще всего оценивается по рыночной стоимости актива на момент совершения правонарушения.
«Что касается требований об “упущенной выгоде” из-за временного ареста активов, то в уголовном процессе взысканию подлежит в основном реальный ущерб, а не утраченный доход. Хотя в теории такие иски возможны в рамках гражданского судопроизводства, но на практике их удовлетворение – сложный и неочевидный вопрос, который в большинстве случаев упирается в наличие реального доступа к крипте», — объяснил юрист.
В подтверждение своих слов он указал на ключевую оговорку закона о "наличии технической возможности" для перевода арестованных средств. По словам Лихунова, если владелец некастодиального кошелька откажется предоставить доступ (приватные ключи или сид-фразу), принудительный перевод будет невозможен — следователь сможет изъять лишь сам физический носитель.
Вызывает вопросы и будущая реализация взаимодействия с криптобиржами.
"Во избежание рисков крупные международные площадки могут игнорировать запросы российских правоохранительных органов, особенно если у них есть дочерние компании в юрисдикциях ЕС, где действуют прямые запреты на предоставление услуг резидентам РФ, опять же ввиду санкционного режима", — прокомментировал эксперт.
Отдельную сложность представляют стейблкоины (например, USDT, USDC), эмитенты которых могут замораживать средства лишь по запросам регуляторов США или ЕС.
До появление конкретных указаний правительства остаются не определены меры кибербезопасности для защиты специального госкошелька и наказание для ответственных в случае его взлома или компрометации.
Сохраняется риск присвоения активов недобросовестными сотрудниками.
"Прописанное обязательное участие в изъятии IT-специалиста и фиксация в протоколе являются скорее процедурными особенностями, а не сколько-нибудь эффективной защитой. Реальная безопасность будет зависеть от качества внутренних инструкций и эффективности ведомственного надзора", — подчеркнул Лихунов.
Отказ от единой платформы
К 1 октября 2024 года Минфин по поручению МВД должен был проработать вопрос о создании государственной цифровой платформы для хранения конфискованных криптовалют.
Исходя из текста принятого закона, к 2026 году идея «супер-сервиса» трансформировалась в систему специальных криптокошельков, контролируемых государством. Технический регламент их работы пока неизвестен и будет утвержден подзаконными актами.
Дополнительно придется отладить механизма продажи конфискованных цифровых активов в доход государства.
Основатель GMT Legal Андрей Тугарин в комментарии ForkLog отметил, что снять часть вопросов позволит законопроект по комплексному регулированию организации обращения цифровой валюты, который вскоре поступит на рассмотрение Госдумы. Он введет обязательные требования к криптообменникам, в том числе к хранению активов в цифровых депозитариях.
"Депозитарии и будут выполнять функцию этой “технической возможности”, на которую ссылаются статьи про арест и изъятие цифровой валюты. Они будут работать для частных и государственных нужд, гарантируя безопасное хранение. Пока такой гарантии не увидит центробанк, депозитарии вряд ли смогут работать, равно как и положения принятого закона в полной мере", — заключил эксперт.
***
Разговоры о необходимости включить криптовалюты в уголовное законодательство для расследования дел об их хищении и возможности ареста велись с 2021 года. Уже тогда Генпрокуратура представило первые нормы, которые позволяли признавать цифровые активы предметом преступления и конфисковывать их.
При этом практика в соответствующих процедурах у РФ уже имелась, хоть и не всегда успешная.
Если вам интересна техническая сторона ареста криптовалют, прочтите специальный материал на ForkLog.
