С момента, когда биткоин стал привлекать широкую аудиторию, начались попытки вписать его в привычную для инвесторов систему координат через аналогии с теми активами, альтернативой которым он изначально должен был стать.
Основной нарратив последних лет — цифровое золото. Первую криптовалюту представляли как актив-убежище, защиту от инфляции и нестабильности фиатного мира. Однако последний медвежий рынок продемонстрировал: в этой роли биткоин не устоял, и теперь сообщество видит в нем претендента на статус мировой резервной валюты.
ForkLog попытался разобраться, зачем цифровому активу придумывают новые роли, и к чему это может привести.
Золото одно
Биткоин появился как технологическая и политическая реакция на фиатную денежную систему: централизованную эмиссию, зависимость от государств и банков, асимметрию доступа к деньгам. Но по мере того, как криптовалюта начала привлекать капитал и выходить за пределы узкого сообщества, она неизбежно оказалась втянута в систему традиционных финансов.
Понятие защитного актива или средства сохранения капитала — это социальные роли, сформировавшиеся за десятилетия и даже века. Когда эти качества приписывают биткоину, от него начинают ждать соответствующего поведения: стабильности, предсказуемости в кризис и обратной зависимости от рыночного риска. Но если раньше ему удавалось удерживаться в рамках этих ожиданий, то сегодня нарратив о «цифровом золоте» окончательно рушится.
https://forklog.com/news/eksperty-dopustili-proval-bitkoina-kak-tsifrovogo-zolota
Этот процесс связан не столько с изменением самого биткоина, сколько с тем, какое место он занял в традиционной финансовой системе. Если взглянуть на путь первой криптовалюты ретроспективно, выделяется принципиально важный этап — признание со стороны TradFi. Запуск первого спотового ETF, добавление криптовалюты в резервы компаний — как публичных, так и не очень — воспринималось широким сообществом как подтверждение зрелости актива.
Но со временем стало очевидно, что присутствие институциональных инвесторов не всегда идет на пользу. Так, аналитики Deutsche Bank признали: по мере сокращения доли крупного капитала объемы торгов снижаются, что делает биткоин более уязвимым к резким колебаниям цен.
В результате первая криптовалюта превратилась из антисистемного в привычный финансовый инструмент, а ETF стали кульминацией этого процесса. Биткоин оказался втянут в механизмы, от которых он должен был защищать: потоки ликвидности, маржинальные распродажи, чувствительность к внешним шокам.
Это проявилось и в динамике рынка. Если раньше золото и биткоин демонстрировали корреляцию, то теперь эта взаимосвязь впервые с 2022 года опустилась до нуля. Пока драгметалл обновлял исторические максимумы, первая криптовалюта показывала сдержанную динамику, а затем и вовсе обвалилась, потянув за собой остальной рынок.
На фоне разрушения прежнего нарратива рынок не отказался от попытки найти новый. Те же медийные фигуры и лидеры мнений, которые еще недавно говорили о цифровом золоте, стали предлагать биткоин в качестве мировой резервной валюты.
Какой смысл?
Сам по себе переход от статуса цифрового золота к статусу резервной валюты показателен. Он говорит не столько о трансформации биткоина, сколько о попытке сохранить для него привычное место в финансовой иерархии.
Резервная валюта — это основа глобальной финансовой инфраструктуры. Вокруг нее выстроены международная торговля, долговые рынки, кредитование и другие механизмы. Такой статус предполагает устойчивость и прочность, чего, как бы этого ни хотелось, нет у биткоина.
Разговоры о возможной замене доллара как резервной валюты усилились на фоне политической и экономической неустойчивости в США. Скорая смена главы ФРС, последствия торговых войн, эскалация международных конфликтов и нестабильность в самой стране подрывают доверие к американской нацвалюте. В мире все чаще звучат заявления о планах или отказе от нее в торговых расчетах, а для ряда стран доллар и вовсе становится токсичным инструментом.
Однако его ослабление не означает автоматического появления альтернативы. Резервные валюты формируются как результат инфраструктурного, политического и экономического доминирования. И именно в этой точке криптосообщество пытается примерить на биткоин новую, более престижную роль.
Но если статус цифрового аналога золота еще допускал дискуссию, то идея с мировой резервной валютой не выдерживает критики. Сторонники этого нарратива забывают о главном достоинстве биткоина — ограниченной эмиссии. Если актив должен обслуживать глобальные расчеты и резервы, он должен быть доступен рынку в достаточном объеме.
При текущем курсе $69 100 совокупная стоимость всех возможных 21 млн BTC составляет около $1,4 трлн. Это несопоставимо с масштабами мировой экономики и международных финансовых рынков.
Кроме того, ограниченная эмиссия делает актив дефляционным, что стимулирует накопление, а не обращение. Это, в свою очередь, противоречит логике мировой резервной валюты. Но даже если представить, что сообщество решит снять лимит на выпуск новых монет, оно тем самым лишит первую криптовалюту ключевого свойства — доверия к неизменности правил. Поэтому подобные рассуждения выглядят особенно парадоксально, когда звучат от лидеров индустрии.
Биткоин создавался как альтернатива фиатной системе, а не как ее новая опора. Приписывая ему функции, требующие стабильности и институционального управления, индустрия обрекает себя на постепенную утрату самого смысла децентрализации.
Цена принятия
В white paper биткоин описывался прежде всего как децентрализованная платежная система, позволяющая передавать ценность напрямую, без участия банков и посредников. Неподконтрольная внешним силам валюта, доступная любому пользователю сети.
Однако в своем нынешнем виде биткоин уже не проект вне системы. Сейчас он обслуживает потоки институционального капитала и реагирует на те же сигналы ликвидности и риска, что и остальные финансовые инструменты. При этом главную роль в такой трансформации сыграло само сообщество, последовательно пытавшееся вписать биткоин в систему, против которой он когда-то был создан.
Вернуть первую криптовалюту к децентрализованным истокам уже невозможно. Но и назвать ее частью TradFi тоже нельзя. В результате биткоин оказался в промежуточном положении: слишком децентрализован для стабильной валюты и слишком институционализирован, чтобы оставаться антисистемным инструментом.
Он остается флагманом крипторынка, поэтому его эволюция важна как прецедент. Остальные цифровые активы будут следовать (а некоторые уже следуют) тем же путем принятия — через институционализацию, регулирование и адаптацию под массового пользователя.
Вероятно, наилучший выход для индустрии — перестать искать для биткоина смыслы и оставить это Уолл-стрит. А самой ответить на более важный вопрос: если масс-адопшн ведет к утрате децентрализованного финансового мира, каким его видел Сатоши Накамото, то являются ли вообще криптовалюты альтернативой существующей финансовой системе или они лишь ее более технологичный и прибыльный инструмент?
Текст: Алиса Дитц
